Наурыз – время, когда национальная одежда находится в центре внимания. Но вместе с ростом интереса к этностилю всё чаще возникает вопрос, как её носить с уважением к традиции, а не превращать в простую стилизацию. Корреспондент CMN.KZ разбирался, почему в погоне за модой важно не потерять смысл древних символов
Национальная одежда в Казахстане давно перестала быть чем-то предназначенным исключительно для определённых событий. Сегодня чапаны, жилеты, камзолы и рубашки с этническими элементами всё чаще становятся органичной частью нашего повседневного гардероба.
Молодые локальные бренды стремятся сделать такие вещи не только статусными, но и удобными, современными, пригодными для носки круглый год. Однако вместе с этим триумфальным возвращением к корням растёт и другая, менее заметная на первый взгляд проблема: казахский орнамент всё чаще используют как обычный декоративный принт без глубинного понимания его сакрального смысла и исторического назначения.
Эксперты критикуют современный подход: орнамент размещают где угодно – на груди, спине или подоле, на головном уборе. Однако в кочевой культуре для каждого узора есть своё место, и порой там, где его используют сейчас, он находиться не должен. В результате древний визуальный язык, веками служивший оберегом степняка, превращается лишь в симпатичную картинку. А вместе с этим стирается и значительная часть его духовного кода.
Чтобы детально разобраться в правилах использования национальных узоров и их значении, редакция CMN.KZ обратилась к декоратору и исследователю тюркских орнаментов Жанар Муратовой. Она – выпускница Академии Жургенова по специальности «дизайнер интерьера» и обладает профессиональным опытом более 25 лет.
Эксперт признается, что пришла к этой теме не сразу.
«Долгое время я работала в основном с европейскими производителями. Честно говоря, казахский орнамент меня тогда не вдохновлял. Я знала в основном только узор қошқар мүйіз, который встречается повсюду. На фоне европейского декора он казался мне слишком простым», – вспоминает Муратова.
Однако позже ей приснился сон, наполненный орнаментами, и она с головой ушла в их изучение. Теперь она подчеркивает: казахские узоры в одежде никогда не были обычным декором. Это сложный визуальный код, где за каждой линией стоит конкретный социальный статус и духовный смысл.
Почему «красиво» не всегда означает «верно»?
Современная молодежь виртуозно миксует традиционные элементы с глобальными трендами: жилеты надеваются поверх худи, камзолы сочетаются с широкими палаццо, а шапаны адаптируют под крой классического пальто. Для многих это способ подчеркнуть свою связь с культурой.
Жанар Муратова считает, что растущий интерес к орнаментам – это признак пробуждения национального самосознания. Однако этот тренд требует осознанного подхода.
«Использование орнаментов в современной одежде – это правильное стремление сохранить идентичность. Но часто допускается ошибка: их наносят без понимания значения, расположения и ключевых различий», – отмечает эксперт.
В разговоре с редакцией CMN.KZ она подчеркивает, что казахский орнамент никогда не был просто украшением.
«Казахские орнаменты в одежде сопровождали человека с рождения до самой смерти. Они отражали происхождение, социальный статус и положение в обществе», – отмечает исследователь.
По словам эксперта, в степной иерархии визуальная составляющая играла роль навигации. По одежде можно было безошибочно определить, кто стоит перед тобой: из какого рода человек, богат он или беден, женат или в поиске, молод или умудрен опытом.
«Чем сложнее и богаче был орнамент, тем выше считался статус человека, потому что такая работа требовала времени, огромного ручного труда и средств. По орнаментам можно было определить и родовое происхождение человека – это считывалось через цвет, нити и композицию», – поясняет Муратова.
Язык символов: что мы носим на самом деле?
Традиционно в одежде преобладали орнаменты растительного происхождения, символизирующие рост, процветание и связь с землей. Но современная мода часто перемешивает мужские и женские узоры, игнорируя их значение.
«Существовали четкие различия между мужскими и женскими орнаментами – они проявлялись в цвете, плотности узора и его значении», – говорит эксперт.
Например, мужские орнаменты часто были более геометричными, строгими, символизирующими силу, власть и защиту. Женские – более плавными, изобилующими цветочными мотивами. Сегодня же на мужскую одежду нередко ставят чисто женские элементы, а на молодых парней узоры, связанные с совершенно иным жизненным статусом.
В интерпретации Жанар Муратовой подобная вольность в дизайне это концептуальная подмена смыслов. В своем блоге эксперт подробно разбирает конкретные случаи, когда форма полностью вступает в конфликт с содержанием.
Один из самых показательных примеров: когда на одежду молодого мужчины наносят орнамент «қосмүйіз гүл», который исторически предназначался для взрослых женщин.
Еще более критическая ошибка сегодня встречается с использованием узора «құстұмсық». В традиционной степной культуре этот орнамент был ключевым элементом «девичьего кода». Главное его назначение было связано с молодой невесткой. Уходя в дом мужа, девушка через некоторое время передавала родителям платок, расшитый этим узором. Если клюв птицы был направлен вверх, это означало: «меня приняли как родную, я счастлива и свободна, как птица в небе». Также вариации этого узора могли указывать на статус вдов или женщин, выходящих замуж повторно.
Жанар Муратова обращает внимание на то, что этот глубоко личный, женский символ сегодня используют совершенно неуместно. Его место на предметах домашнего обихода: текеметах, көрпе-төсек или кілем. Однако в погоне за «этничностью» современные дизайнеры игнорируют эти правила.
«Эти орнаменты исторически пришивались на предметы быта и интерьера, а сегодня их буквально прилепили мужчине на спину и шею. Это полное искажение культурного кода», – отмечает эксперт.
Частая ошибка: «напольный» узор на груди
Самая болезненная точка для исследователей – это нарушение сакральной географии тела. В кочевой культуре существовали жесткие нормы: что можно носить у головы, что на уровне сердца, а что на подоле.
«Существуют определённые нормы – есть места, где использование отдельных орнаментов недопустимо. Нарушение этих принципов приводит к искажению смысла и утрате культурной ценности», – предупреждает Муратова.
Одна из самых частых и грубых ошибок современности – перенос на одежду тех орнаментов, которые исторически предназначались для интерьера: войлочных изделий, сырмаков, текеметов. Это вещи, которые находились «под ногами», на них сидели или ходили. Сегодня же такие узоры порой наносят на воротники или в область груди.
«Незнание орнаментов, неумение правильно композицию собирать и незнание назначения орнаментов приводит к вот этим продуктам. Нельзя рисовать на одежду то, что лежит под ногами», – подчеркивает эксперт.
Сакральные смыслы: «Айша-биби» и «Шаңырақ»
Отдельная тема – использование сакральных орнаментов, которые несут в себе мощный эмоциональный и исторический заряд. В своей трактовке Жанар Муратова относит к таким, например, орнамент «Айша-биби». Сегодня его можно встретить везде, но мало кто задумывается о его первоначальном контексте. Исторически этот знак неразрывно связан с легендой о несбывшейся любви, горечи разлуки и безвременной смерти. Именно поэтому его использование на свадебных платьях или праздничных покрывалах выглядит, мягко говоря, неуместным.
Точно так же она призывает к осторожности с орнаментом «Шаңырақ ою». Символ дома, очага и единства в традиционной культуре всегда находился на высоте.
«Его место – в украшениях и предметах, находящихся высоко, а не на подушках, корпешках или случайной сувенирной продукции», – считает исследователь.
Жанар Муратова настаивает: прежде чем пускать орнамент в тираж, дизайнерам необходимо изучить его первоначальный смысл и исторический контекст.
От дедушкиного ремесла до трендов в TikTok
Однако современный дизайн не всегда спорит с традицией. Есть примеры, когда национальная одежда выходит в повседневность осознанно. Шымкентский бренд ALAN – один из представителей этого направления. Его основатели, брат и сестра Нурбакыт и Акниет, в интервью Digital Business рассказали, что представляют уже третье поколение мастеров. Их дедушка шил традиционные головные уборы еще в советское время, позже дело продолжила мама, а сегодня дети превратили семейное ремесло в полноценный бренд, за которым охотятся модники по всей стране.
Путь проекта начался с чистой идеи и веры в продукт. Первым капиталом стала президентская стипендия Нурбакыта в размере около 300 тысяч тенге. На эти деньги купили простую бытовую вышивальную машинку. Но за техническим стартом стояла глубокая интеллектуальная работа. Основатели начали скупать редкие книги по этнографии и изучать архивы. Именно такой исследовательский подход критически важен в ремесле, так как он позволяет не просто копировать узоры, а понимать их истинную природу.
Бренд сделал ставку на лаконичность. Для первых коллекций выбрали спокойные цвета, комфортный оверсайз-крой и минималистичный подход к декору. Одним из их главных хитов стал «кимоно-шапан» – вещь, в которой удалось объединить японскую сдержанность и казахский орнаментальный код.
Успех бренда подтверждается охватами в социальных сетях: почти не вкладываясь в платную рекламу, они выросли за счет органического охвата в TikTok. После вирусных роликов продажи подскочили с нескольких изделий до сотни в месяц, а оборот достиг 3 миллионов тенге.
Главная задача для них заключается в том, чтобы разрушить стереотип о национальной одежде как о вещах исключительно для праздников и тоев.
Казахстан в мировой моде: от муз Диора до современных визуальных высказываний
Разговор о национальной одежде в Казахстане сегодня нельзя сводить только к локальным брендам и внутреннему рынку. Казахский след в мировой индустрии появился давно. Один из самых ярких примеров представляет Алла Ильчун. Модель с казахскими корнями стала легендарной музой Кристиана Диора. Она начала работу с модным домом в конце сороковых годов и оставалась востребованной почти два десятилетия. После смерти Диора она успешно продолжила карьеру с Ивом Сен-Лораном. Ее история важна не только как красивая биография. Это первый пример того, как носитель нашей культуры оказался внутри самой влиятельной модной системы двадцатого века.
Путь Аллы Ильчун доказывает, что казахстанское присутствие в глобальной моде началось задолго до нынешнего бума на этнику. В ее случае речь шла не об орнаментах на ткани, а о самом появлении иного типа красоты на европейских подиумах. Поэтому современные попытки осмыслить собственный визуальный код являются не поиском нового места в индустрии, а скорее возвращением к уже существующей истории.
Сегодня эту линию продолжает новое поколение, которое работает на стыке моды, искусства и цифровой культуры. Одной из ключевых фигур здесь выступает Ая Шалкар. В публичном поле она известна как модель, художница и дизайнер. Ее деятельность освещали такие издания, как Forbes, Harper’s Bazaar и ELLE. В последние годы Шалкар воспринимают как личность, которая формирует образ современной казахстанской женщины. Она работает с темой идентичности через арт-проекты и собственные визуальные высказывания, переводя локальные коды на язык глобальных трендов.
Сегодня национальная одежда в Казахстане действительно переживает новое рождение. Она все чаще становится частью повседневности, а не вещью “для одного праздника”. Но вместе с этим растет и ответственность. Орнамент – это не просто способ сделать вещь заметнее. За ним стоит история, статус, возраст, контекст и целая система значений.
Современная одежда может быть новой по крою, цвету и подаче, но она перестает быть поверхностной только тогда, когда понимает, с каким культурным материалом работает.
Подписывайтесь на официальный Telegram-канал CMN.KZ
