Напряжённость на Ближнем Востоке традиционно ассоциируется с нефтью. Когда в регионе обостряются конфликты, мировые рынки сразу реагируют ростом котировок. Но для обычных потребителей куда важнее другой вопрос: что будет с ценами на продукты, технику и что будет теперь с логистикой
Может ли конфликт привести к дефициту товаров? Подорожают ли привычные продукты? И что будет с транзитными маршрутами, через которые проходит значительная часть мировой торговли? Ответы на эти вопросы пытался найти корреспондент CMN.KZ
Что уже происходит на рынке
В частности, на казахстанском рынке начали дорожать сухофрукты, орехи и фисташки, которые традиционно завозят из Ирана. Продавцы объясняют это сразу несколькими факторами: усложнением логистики, ростом стоимости перевозок и общей нестабильностью поставок из региона.
При этом сами поставщики признают, что на цену влияет не только реальное сокращение импорта, но и ожидания рынка – любые новости о конфликтах на Ближнем Востоке быстро отражаются на стоимости товаров.
Кроме того, обсуждается и возможное влияние новых торговых ограничений. Ранее мы сообщали, что в США были введены дополнительные пошлины и ограничения в отношении компаний и стран, которые продолжают активно торговать с Ираном.
Эксперты тогда предупреждали: подобные меры могут осложнить международные расчёты и логистику, а также косвенно затронуть государства, которые участвуют в региональной торговле или транзите.
Именно поэтому главный вопрос сейчас – не столько в прямых экономических потерях, сколько в том, как конфликт может повлиять на логистику, цены и поставки товаров, к которым привыкли казахстанские потребители.
Конфликт, который может разогнать цены на продукты
Рост цен на нефть – лишь первая реакция рынков на напряжённость вокруг Ирана. Однако аналитики предупреждают: последствия могут быстро перейти и на рынок продовольствия.
Как отмечают эксперты Bloomberg, инвесторы уже начинают закладывать в цены риск более длительного конфликта на Ближнем Востоке. А это значит, что дорожать могут не только энергоресурсы, но и базовые сельскохозяйственные товары.
На мировых биржах уже начали реагировать аграрные товары. Например, фьючерсы на соевое масло и другие масличные культуры резко выросли на фоне скачка цен на нефть. Рост связан с тем, что дорогая нефть делает производство биотоплива более выгодным – а значит увеличивается спрос на сельхозсырьё, из которого его производят.
Дополнительным фактором роста остаётся спрос со стороны Китая – крупнейшего импортёра сои в мире, который активно закупает сельхозсырьё для своей пищевой промышленности и производства кормов.
Вслед за масличными культурами реагируют и другие базовые продукты: пшеница, кукуруза и растительные масла. Эти культуры лежат в основе мировой продовольственной цепочки – из них делают корм для животных, муку и множество продуктов переработки.
Но дело не только в биотопливе.
Эксперты отмечают, что конфликт в районе Персидского залива может ударить по рынку удобрений – ключевому фактору для сельского хозяйства. Через Ормузский пролив проходит значительная часть мировых поставок энергии и сырья для удобрений, а любые перебои в этом маршруте могут увеличить их стоимость.
Если дорожают удобрения, топливо и перевозки, это автоматически увеличивает расходы фермеров по всему миру.
А значит дорожает и конечный продукт.
В такой цепочке эффект может быть довольно быстрым: сначала растут цены на зерно и масличные культуры, затем увеличивается стоимость кормов, а уже после этого – мяса, молока, яиц и других продуктов питания.
Поэтому аналитики предупреждают, что даже если конфликт напрямую связан с нефтью и логистикой, его последствия могут постепенно дойти и до продуктовых полок.
Именно такие сценарии рынки уже начинают закладывать в цены сельскохозяйственных товаров.
Дорожать могут и авиабилеты
Ситуация на Ближнем Востоке может повлиять не только на цены на продукты и логистику, но и на стоимость авиаперелётов.
По оценке авиаэксперта Абыла Кекильбаева, эскалация конфликта в регионе способна привести к росту цен на авиабилеты примерно на 13–15%.
Главная причина – подорожание нефти и авиационного топлива.
«Ключевым фактором является стоимость авиатоплива, которое составляет около 35–40% в структуре себестоимости авиаперевозок», – отметил эксперт.
По его словам, если цена нефти вырастет примерно с 65 до 90 долларов за баррель (что составляет около 38%), себестоимость перелётов может увеличиться на 13–15%.
Часть этих расходов авиакомпании могут компенсировать за счёт оптимизации затрат, однако полностью избежать роста тарифов не получится.
«Часть дополнительных расходов авиакомпании обычно закладывают в тарифы или топливные сборы», – пояснил Кекильбаев.
При этом конечная цена билета зависит и от других факторов – конкуренции на маршрутах, загрузки рейсов и колебаний валютных курсов.
Эксперт также уточнил, что расчёты основаны на типичной структуре затрат авиакомпаний, поэтому фактическое влияние может отличаться в зависимости от рыночной ситуации и стратегий хеджирования топлива.
Нефть может сыграть Казахстану на руку
Чтобы понять, насколько серьёзными могут быть последствия для Казахстана, корреспондент CMN.KZ поговорил с профессором КазНУ, экономистом Магбатом Спановым.
По его словам, несмотря на общий тревожный фон, для Казахстана экономическая картина может оказаться не такой однозначной. Главный фактор – это цена на нефть.
Экономист отмечает, что при обострении ситуации на Ближнем Востоке нефтяной рынок почти всегда реагирует ростом цен. Для стран-экспортёров это может означать дополнительные доходы.
«По большому счёту для Казахстана это может даже оказаться положительным фактором – за счёт роста цен на нефть. У нас основной наполнитель бюджета – это нефтегазовый и сырьевой сектор. Если цена будет высокой, страна в целом может выиграть»
Однако многое зависит от продолжительности конфликта. Если напряжённость окажется краткосрочной, эффект будет ограниченным.
Средний коридор может выиграть, а Север–Юг – наоборот пострадать
Геополитические конфликты почти всегда меняют транспортные маршруты и логистику. По словам Магбата Спанова, Казахстан уже несколько лет живёт в условиях такой перестройки.
После начала войны в Украине многие компании начали искать новые пути доставки товаров между Азией и Европой – в обход России. В результате резко выросло значение Среднего коридора (Транскаспийского маршрута), который проходит через Китай, Казахстан, Каспийское море, Азербайджан и далее в Европу.
«Этот механизм уже отработан. Четыре года идёт война, и многие товары идут именно через Срединный коридор – в обход России. В этом плане Казахстан выигрывает, потому что через нашу территорию проходит транзит», – объясняет Спанов.
Однако другая важная транспортная артерия может оказаться под ударом.
Речь идёт о международном транспортном коридоре Север–Юг, который соединяет Россию, Казахстан, Иран и страны Южной Азии. Именно Иран играет в этой системе ключевую роль, обеспечивая выход к портам Персидского залива.
Если ситуация вокруг Ирана будет обостряться, этот маршрут может временно потерять эффективность.
«Есть ещё один важный транспортный коридор – Север–Юг. И вот он, скорее всего, может пострадать. Казахстан там выступает в основном транзитной зоной. Соответственно, если поток товаров сократится, мы можем потерять часть доходов от транзита», – говорит экономист.
При этом он подчёркивает, что даже в этом случае общая картина для экономики страны может оставаться положительной – из-за высоких цен на нефть.
Фисташки, орехи и сухофрукты: что будет с иранскими продуктами
Казахстан традиционно импортирует из Ирана ряд продуктов питания – прежде всего фисташки, сухофрукты, орехи и некоторые виды фруктов. Именно поэтому при обострении ситуации многие начали задаваться вопросом: не исчезнут ли эти товары с полок.
Экономист считает, что подорожание возможно, но серьёзных проблем с доступностью продуктов ждать не стоит.
«Я думаю, что да, определённое повышение цен возможно. Но нужно понимать: иранская продукция не занимает критически важную долю на казахстанском рынке», – говорит Спанов.
По его словам, рынок продуктов питания в Казахстане давно диверсифицирован.
«У нас сложились устойчивые торговые отношения со странами Центральной Азии. Мы получаем очень много фруктов и сельхозпродукции из Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана», – поясняет экономист.
Кроме того, серьёзным поставщиком остаётся Китай.
«Плюс у нас идёт большой поток фруктов и овощей из Китая. Поэтому я не думаю, что исчезновение или сокращение поставок из Ирана станет для Казахстана принципиальной проблемой», – отмечает он.
В таких ситуациях рынок обычно быстро находит альтернативу.
«Даже если какие-то поставки сокращаются, их заменяют другие страны. В Центральной Азии и Китае достаточно производителей, которые готовы занять освободившуюся нишу», – добавляет эксперт.
Электроника и техника через Дубай: насколько это рискованно
Отдельный вопрос – техника и электроника, которые часто поступают в Казахстан через страны Персидского залива, прежде всего через ОАЭ.
Важно понимать, что Дубай во многих случаях выступает не производственным центром, а логистическим и финансовым хабом.
«Дубай – это во многом место оформления сделок и торговли. Многие товары просто проходят через него документально. Производство находится в других странах», – объясняет Спанов.
Поэтому краткосрочные геополитические риски могут почти не повлиять на поставки.
«Если конфликт продлится два-три месяца, серьёзных проблем с обеспечением электроникой или техникой, скорее всего, не будет», – считает он.
Но если напряжённость затянется, ситуация может измениться.
«Если конфликт будет длительным, тогда возможны рост цен и удорожание логистики. Потому что любая нестабильность в регионе сразу влияет на транспортные маршруты и страхование грузов», – говорит экономист.
Даже если дефицита товаров не возникает, цены могут всё равно расти. Причина – особенности мировой экономики.
По словам Спанова, кризисы и конфликты часто становятся поводом для повышения стоимости товаров.
«Любое “чихание” в мировой экономике используется как аргумент для повышения цен. Производители и посредники могут ссылаться на рост логистики, на политическую нестабильность, на проблемы с поставками», – говорит он.
Экономист напоминает, что ключевые факторы формирования цены – это энергия и транспорт.
«В любом производстве главная составляющая ценообразования – это не зарплата, как многие думают. Это энергетика и логистика. Если растут расходы на транспорт и энергию, то автоматически растёт и цена товара», – объясняет эксперт.
И даже если потом ситуация стабилизируется, цены редко возвращаются обратно.
«Вы видите, как это работает. Например, курс доллара может снизиться, но цены назад не возвращаются. Они выросли – и остаются на этом уровне. Раньше бизнес часто привязывал цены к курсу доллара. Но сейчас курс доллара снизился – примерно с 540 до 500 тенге. Однако цены в магазинах не снизились, а наоборот выросли. Когда цены поднялись, назад они уже не идут. Производители и посредники не будут снижать стоимость товаров, даже если ситуация стабилизируется», – говорит Спанов.
Пшеница – один из немногих чувствительных рынков
Несмотря на относительно небольшой общий товарооборот между Казахстаном и Ираном, есть одно направление, которое может оказаться более чувствительным. Речь идёт о казахстанской пшенице.
Иран остаётся одним из традиционных покупателей казахстанского зерна, и этот рынок для отечественных аграриев важен.
По словам Магбата Спанова, Казахстану важно сохранить свои позиции на этом направлении даже в условиях нестабильной геополитической ситуации.
«Для Казахстана Иран – серьёзный рынок сбыта пшеницы. Нам важно сохранить там позиции. Пшеница – это товар, который всегда востребован», – говорит он.
Экономист отмечает, что у Казахстана есть и логистические преимущества, которые позволяют сохранять поставки даже при изменении торговых маршрутов.
«У нас есть возможность отправлять зерно по железной дороге. Кроме того, можно использовать каспийское направление – через порт Актау и другие порты на Каспии. Это наше преимущество», – поясняет Спанов.
Как отмечает эксперт, именно развитая логистика позволяет Казахстану оставаться конкурентоспособным на зерновых рынках региона.
Что в итоге почувствуют казахстанцы
Многое будет зависеть от того, насколько долго продлится напряжённость на Ближнем Востоке и какие страны окажутся втянуты в конфликт.
Если ситуация останется локальной и краткосрочной, серьёзных экономических потрясений для Казахстана не ожидается: нефтяные доходы могут даже вырасти, а дефицита товаров на рынке, скорее всего, не будет.
«Глобального дефицита в Казахстане я не ожидаю. Если какие-то поставки сократятся, рынок их заменит. У нас достаточно альтернатив – это Китай, страны Центральной Азии, Турция и другие партнёры», – говорит Спанов.
Однако в условиях мировой нестабильности цены могут продолжить расти – прежде всего из-за логистики, энергетики и общей нервозности рынков.
И хотя для экономики Казахстана конфликт может иметь даже отдельные плюсы, для обычных потребителей главный вопрос остаётся прежним: насколько быстро мировые кризисы отражаются на ценниках в магазинах.
По сути, многие из этих изменений так или иначе связаны с ценой на нефть. Когда нефть дорожает, увеличивается стоимость топлива, перевозок и производства. Это влияет на логистику, сельское хозяйство, авиаперевозки и в конечном итоге на цену товаров.
Именно поэтому конфликты на Ближнем Востоке, где сосредоточена значительная часть мировых запасов нефти, быстро отражаются не только на энергетическом рынке, но и на стоимости продуктов, транспортных услуг и других товаров по всему миру.
Подписывайтесь на официальный Telegram-канал CMN.KZ
