В Семее провели работы на одном из старейших религиозных и исторических объектов города – мечети Тыныбая. Построенная в первой половине XIX века, она пережила смену эпох и политических режимов, но сегодня снова оказалась в центре общественной дискуссии – уже из-за формулировок: что именно происходит с памятником – реставрация или обычный ремонт? Подробности – в материале CMN.KZ
Официально речь идёт об «обновлении здания». Неофициально – о тревоге, что под видом ремонта исторический объект может утратить подлинность.
Что встревожило горожан?
Поводом для общественного обсуждения стала публикация в Threads, где пользователь обратил внимание на характер работ в мечети Тыныбая. В посте утверждалось, что в ходе «обновления» из здания якобы убрали исторические элементы и заменили их более современными и дешёвыми аналогами.
Редакция CMN.KZ связалась с автором публикации. Он согласился прокомментировать ситуацию на условиях анонимности.
По его словам, изменения затронули не только технические элементы, но и предметы, представлявшие историческую и символическую ценность:
«Из мечети убрали вещи, которые имели историческую ценность, и заменили их обычными, современными. Это не просто здание – это памятник XIX века. Так с ним нельзя обращаться. Здесь должна быть реставрация, а не ремонт по принципу “чтобы было аккуратно”».
Он подчёркивает: проблема не в самом факте работ, а в их формате и подходе.
«Когда речь идёт о памятнике, любые вмешательства должны проходить через специалистов по реставрации, с фиксацией каждого элемента. А здесь создаётся ощущение, что подход был бытовой: убрать старое, поставить новое. Это неправильно», – отметил он.
Износ времени и инициатива меценатов
В акимате Семея ранее подчёркивали, что город остаётся одним из культурно-духовных центров страны и сегодня в регионе насчитывается 68 культурно-исторических памятников. В их числе и мечеть Тыныбая, построенная в 1836 году известным предпринимателем и меценатом Тыныбаем кажы Каукенулы. Деревянное здание появилось в левобережной части Семея, в районе Заречной Слободы – территории, которая позже стала известна как Алаш.
По данным акимата, это священное место, которое посещали Кунанбай кажы, Хаким Абай, Шакарим кажы, Шокан Торе и деятели движения «Алаш», и которое на протяжении почти двух столетий продолжает обслуживать население.
«Несмотря на почтенный возраст и деревянную конструкцию, мечеть продолжала функционировать как в советский период, так и после обретения независимости, оставаясь не только архитектурным памятником, но и живым религиозным пространством. За почти двести лет эксплуатации здание закономерно потребовало обновления: дерево стареет быстрее камня, а фундамент, перекрытия, кровля и инженерные элементы нуждаются в регулярном уходе. Инициатива по обновлению мечети исходила от главного имама Максата Куанышбекулы, а работы были реализованы при участии меценатов и нашей поддержке. В 2022 году предприниматель и депутат партии AMANAT Асемхан Доскужанов профинансировал благоустройство прилегающей территории», – отметили в акимате.
Власти подчёркивают, что все работы проводятся с соблюдением требований Закона РК «Об охране и использовании объектов историко-культурного наследия», а первоначальный внешний облик должен быть сохранён.
При этом в официальном сообщении подчёркивалось, что цель работ выходит за рамки технического обновления:
«Возрождение и обновление священного здания, которое приведёт человечество к добрым поступкам, станет огромным вкладом в духовное совершенство горожан», – заявили в акимате Семея.
Редакция CMN.KZ направила официальные запросы в акимат Семея и в Духовное управление мусульман Казахстана с ключевым вопросом: почему в отношении исторической мечети применяется формулировка «ремонт», а не полноценная реставрация с научным сопровождением?
На момент подготовки материала ответы получены не были.
Для памятников XIX века допустима только реставрация
Чтобы отделить профессиональные стандарты от бытового понимания «ремонта», мы обратились за комментарием к реставратору.
Как пояснил Нурлан Бекжанов, для памятников XIX века принципиально важно не только что делают, но и как именно это делают.
«В профессиональной среде есть чёткое различие между ремонтом и реставрацией. Ремонт допускает замену элементов, реставрация – нет. Для объектов, имеющих историко-культурную ценность, допустима исключительно реставрация с максимальным сохранением подлинных материалов, конструкций и деталей», – отметил специалист.
По его словам, даже если здание продолжает использоваться по назначению и действительно нуждается в укреплении, все работы должны проводиться на основе научно-реставрационного проекта.
«Перед началом работ проводится исследование: изучаются архивные материалы, технологии строительства, состав древесины, следы предыдущих вмешательств. Без этого любое “обновление” может привести к утрате аутентичности», – пояснил Бекжанов.
Реставратор подчеркнул, что замена исторических элементов на современные аналоги, даже при визуальном сходстве, считается серьёзным вмешательством.
«Когда оригинальные элементы убирают и заменяют новыми, памятник постепенно теряет свою историческую ценность. Формально здание остаётся, но как объект наследия оно обедняется», – сказал он.
При этом эксперт отметил, что участие меценатов в сохранении памятников – распространённая и необходимая практика, однако она не должна влиять на характер работ.
«Источник финансирования не определяет метод. Независимо от того, кто оплачивает работы – государство или частное лицо – требования к реставрации остаются одинаково строгими», – подчеркнул реставратор.
По его мнению, прозрачность работ и публичное разъяснение их формата могли бы снять часть вопросов со стороны общества.
«Если речь идёт именно о реставрации, важно открыто объяснять, какие элементы сохраняются, какие укрепляются и почему. Это снижает недоверие и позволяет говорить о сохранении наследия профессиональным языком», – резюмировал эксперт.
Реставратор также отметил, что одна из причин, по которой на практике нередко выбирают формат «ремонта», а не полноценной реставрации, – финансовая.
«Реставрация почти всегда обходится дороже обычного ремонта. Это связано с научными исследованиями, проектной документацией, привлечением профильных специалистов, ручной работой и использованием аутентичных или максимально близких по составу материалов», – пояснил Нурлан Бекжанов.
По его словам, реставрация – это не быстрый процесс и не универсальное решение.
«Ремонт можно сделать быстрее и дешевле. Реставрация – это долгий и затратный путь. И на практике нередко возникает соблазн упростить работы, особенно если финансирование ограничено или проект реализуется за счёт частных средств», – отметил эксперт.
В итоге вопрос с мечетью Тыныбая остаётся открытым. Формально работы объясняют износом здания и желанием сохранить его для верующих, а власти подчёркивают соблюдение закона и сохранение внешнего облика.
Редакция CMN.KZ продолжит следить за ситуацией и ожидает разъяснений от акимата и ДУМК о том, какой именно формат работ применяется и какие механизмы контроля используются, чтобы одно из старейших сакральных зданий Семея не утратило свою историческую подлинность.
Подписывайтесь на официальный Telegram-канал CMN.KZ
