История алматинки Айгуль Шалкарбековой началась как обычный развод. Но закончилась вопросом, который возможно сможет изменить правила для всех казахстанцев: имеет ли право супруг знать о банковских счетах другого – или это «тайна» даже внутри семьи?
Корреспондент CMN.KZ поговорила с Айгуль и узнала, как её дело дошло до Конституционного суда.
«В браке было всё – а делили только дом»
Супруги развелись в 2023 году, и почти сразу после этого начался раздел имущества. По словам Айгуль Шалкарбековой, за годы брака они успели нажить немало: дом, квартиру, автомобиль, бизнес, акции, банковские депозиты. Но в суде, как она утверждает, всё это сузилось до одного объекта.
Фактически рассматривали только дом.
«В браке было всё – и недвижимость, и бизнес, и счета, и активы. Но в разделе участвовал только дом. Всего остального как будто не существовало. Я подавала ходатайства, суд даже направлял запросы в банки. Но ответы приходили тогда, когда решение уже было практически готово», – говорит она.
По её словам, в одном из эпизодов информация из банка поступила вечером, а уже на следующее утро суд огласил решение.
«Эти данные просто не успели рассмотреть. Хотя именно они могли повлиять на общий объём имущества», – поясняет Айгуль.
Она также обращает внимание на расхождения между тем, что обсуждалось в процессе, и тем, что в итоге оказалось в судебном решении. В апелляции, по её словам, пересмотра не произошло.
«Мне сказали, что якобы я не подавала ходатайства, хотя я это делала. После судов я попыталась получить информацию напрямую через банки, но получила отказ. Мне ответили, что я третье лицо и такие данные не предоставляются из-за банковской тайны. Хотя когда оформляются кредиты или продаётся имущество, согласие супруга обязательно. А когда нужно разобраться со счетами – уже нельзя. Тогда возникает вопрос: где в этом всём принцип совместной собственности?», – недоумевает казахстанка.
Судебные материалы при этом подтверждают, что спор затрагивал не только недвижимость: в деле упоминаются банковские счета, ценные бумаги и доходы от предпринимательской деятельности. Однако единственным активом, вокруг которого в итоге и выстроился процесс, остался именно дом.
Имущество признали совместно нажитым и разделили по стандартной схеме – в равных долях. Требования Айгуль о неравном разделе в её пользу суд не поддержал, а часть активов, включая доходы от бизнеса и долю в компании, в итоговый раздел не вошла.
Соответствующие судебные документы и материалы дела редакции предоставила Айгуль Шалкарбекова.
В результате была выбрана компромиссная модель: дом полностью переходит Айгуль, но она обязана выплатить бывшему супругу компенсацию за его долю (порядка 116 миллионов тенге).
Айгуль с этим не согласна и настаивает, что при разделе были учтены далеко не все активы.
«Я заявляла о депозитах, доходах от бизнеса, ценных бумагах, движении средств по счетам. Предоставляла доказательства, подавала ходатайства. Но в итоге это не повлияло на решение», – говорит она.
Отдельно она подчёркивает ситуацию с банковскими счетами – именно там, по её мнению, могла быть значительная часть спорных средств, но данные поступили слишком поздно.
После суда начался этап исполнения. По словам Айгуль, он сопровождался ограничениями по счетам и значительными удержаниями.
«Бывало, что с меня удерживали до 80% зарплаты. В какой-то момент я получала на руки около 80 тысяч тенге. Конечно, это сильно повлияло на мою жизнь, пришлось менять работу и пересматривать все расходы», – рассказывает она.
В итоге, по её словам, стороны пришли к договорённости о частичных выплатах – примерно по 100 тысяч тенге ежемесячно.
Но сам спор, по сути, так и остался – не только о деньгах, а о том, что именно считается совместно нажитым и что в итоге попадает в решение суда.
Коллизия закона
По мнению казахстанки, проблема в противоречии норм. С одной стороны, семейное законодательство предполагает совместную собственность супругов. С другой – банковская тайна ограничивает доступ к информации.
«Получается, один закон говорит о защите семьи, а другой – не даёт узнать о совместных деньгах», – отметила она.
После отказов в течение года Айгуль добивалась рассмотрения своего обращения в Конституционном суде. В итоге его приняли, и она лично представила свою позицию в Астане.
Сейчас Конституционный суд проверяет норму о банковской тайне. Фактически решается вопрос: может ли супруг считаться «третьим лицом» при разделе имущества.
Если подход изменится, это может повлиять на практику:
- появится возможность запрашивать данные о счетах
- раздел имущества станет более прозрачным
- снизится риск скрытых активов
Между тем в Конституционном суде напомнили, что право на тайну банковских вкладов распространяется на каждого человека независимо от его семейного статуса.
«Законодательство о браке и семье исходит из принципа равенства прав супругов, включая равенство их имущественных прав. Но Конституция гарантирует каждому право на неприкосновенность частной жизни, защиту материнства, отцовства и детства, а также тайну личных вкладов и сбережений», – пояснили заявительнице.
В Конституционном суде подчеркнули, что законодательством предусмотрены правовые механизмы, обеспечивающие баланс между защитой банковской тайны и реализацией имущественных прав супругов.
Позиция второй стороны
Бывший супруг Айгуль в разговоре с корреспондентом CMN.KZ представил другую версию происходящего (он попросил не указывать свои анкетные данные).
По его словам, в разделе имущества фигурировал не только дом, но и другие активы – включая транспорт и ценные бумаги.
«Есть решение суда. Там не только дом – ещё облигации и машины. Я все активы показал. Я не стал оспаривать решение, несмотря на то что оно, было не в мою пользу. И не стал его обжаловать, потому что хотел, чтобы этот спор закончился», – говорит он.
Он подчёркивает, что, несмотря на это, суд принял решение передать дом бывшей супруге с обязательством выплатить ему компенсацию.
«Дом передали ей, а она должна выплатить половину стоимости. Это около 116 миллионов тенге», – говорит он.
При этом, по его словам, часть имущества – включая ценные бумаги и транспорт – также осталась на стороне бывшей жены.
Ключевая претензия, как он утверждает, сейчас – в том, что решение суда не исполняется.
«Бывшая жена не исполняет решение суда уже больше двух лет. Это не моё решение – так постановил суд. У неё имеются задолженности, из-за которых могли применять меры принудительного исполнения – в том числе ограничения по счетам», – отмечает мужчина.
Отдельно он прокомментировал ситуацию с водительскими правами.
«Я сам в шоке. Это тоже решение суда. Подавали через частных судебных исполнителей, их назначил суд», – заявил он.
Казахстанец также подчёркивает, что вопрос, по его мнению, лежит не в плоскости доступа к банковской информации, а в исполнении судебных решений.
«По закону имущество совместное. Почему я не могу получить половину уже 2,5 года?» – говорит он.
При этом утверждает, что со своей стороны выполняет финансовые обязательства – платит алименты в размере почти 800 тысяч тенге, а также покрывает дополнительные расходы на детей порядка 200 тысяч.
Все данные о доходах и активах, по его словам, предоставлялись в ходе судебного разбирательства.
«Были несколько судебных заседаний, запрашивались выписки. Всё это рассматривалось», – утверждает он.
Закон защищает счета – но создаёт слепую зону: мнение юриста
Редакция CMN.KZ поговорила с юристом Акылбеком Токтаровым, чтобы разобраться, почему в подобных ситуациях супруги не могут получить доступ к банковским счетам друг друга.
По его словам, ситуация Айгуль – это не частный случай, а системная проблема, связанная с действием закона о банковской тайне.
«В Казахстане банковская тайна регулируется статьёй 50 закона “О банках и банковской деятельности”, и под её защиту попадает практически вся информация о клиенте. Это не только остатки на счетах, но и сами счета, движение денег, кредиты и любые операции. Фактически это полный финансовый профиль человека», – пояснил юрист.
При этом доступ к этим данным строго ограничен. Как отмечает эксперт, информация может быть раскрыта только самому клиенту или третьим лицам – но исключительно с его согласия либо по установленным законом основаниям. И супруг автоматически в этот перечень не входит
По словам юриста, именно здесь возникает главный правовой парадокс.
«Даже находясь в браке, человек не получает права доступа к банковской информации второго супруга. В правовом смысле он остаётся третьим лицом», – объясняет он.
И это напрямую влияет на раздел имущества – чтобы сделать это, нужно доказать, что имущество существует. Но если один из супругов не раскрывает счета, второй оказывается в очень затруднительной ситуации.
На вопрос корреспондента CMN.KZ о том, почему при оформлении кредита или продаже имущества требуется согласие супруга, а получить информацию о счетах нельзя, Токтаров говорит, что речь идёт о разных правовых механизмах:
«Когда вы берёте кредит или продаёте имущество, речь идёт о распоряжении совместной собственностью. Банк или нотариус обязан убедиться, что не нарушаются права второго супруга».
В этом случае действует защита семейных прав. Однако банковская тайна – это уже другая сфера.
«Доступ к информации о счетах – это раскрытие персональных финансовых данных. И здесь приоритет отдаётся конфиденциальности, а не семейным отношениям. Получается парадокс: участвовать в финансовых обязательствах супруг обязан, а узнать о реальных активах – нет», – отмечает Токтаров.
Формально суд может запросить банковские данные. Но, по словам юриста, на практике это не гарантирует результата, поскольку запросы направляются, но информация может приходить с задержкой. А суд ограничен процессуальными сроками и может вынести решение без этих данных
Кроме того, нет отдельного механизма, который бы ускорял раскрытие информации именно в делах о разделе имущества.
Главный риск – скрытые активы
По мнению Токтарова, действующая система создаёт риск злоупотреблений.
«Если один из супругов заранее выводит деньги или держит средства на счетах, о которых второй не знает, эти активы могут просто не попасть в раздел», – отмечает он.
И это, по его словам, уже вопрос не только закона, но и справедливости. Рассмотрение дела в Конституционном суде юрист считает принципиальным.
«Если будет признано, что действующая норма нарушает баланс прав, возможно появление специального механизма доступа к банковской информации в рамках брака или судебного спора», – говорит юрист.
При этом речь не идёт об отмене банковской тайны:
«Скорее всего, будет точечное решение – чтобы сохранить конфиденциальность, но при этом не лишать человека права на справедливый раздел имущества».
По словам Токтарова, сегодня законодательство создаёт перекос.
«Сейчас система лучше защищает банковскую тайну, чем право супруга на информацию о совместных активах. И именно эту границу сейчас предстоит определить Конституционному суду», – резюмирует он.
Что делать в такой ситуации?
Токтаров отмечает, что даже при действующих ограничениях у супругов всё же есть инструменты, которые важно использовать правильно и своевременно. Потому что в таких делах многое зависит от процессуальной дисциплины. И если упустить момент, потом доказать наличие активов становится значительно сложнее.
В подобных ситуациях важно: подавать ходатайства с самого начала и обязательно в письменной форме, добиваться официальных судебных запросов в банки, фиксировать все ответы банков и сроки их предоставления, при необходимости инициировать отдельное производство для установления состава имущества.
«Чем раньше начинается работа с доказательной базой, тем выше шанс, что активы будут учтены при разделе», – отмечает юрист.
Жена должна знать: что говорят депутаты и чиновники?
Корреспондент CMN.KZ решил спросить у госорганов: действительно ли банковская тайна важнее семейных прав – или здесь есть пробел в законе?
Депутат мажилиса Мурат Абенов занял довольно жёсткую позицию. По его словам, запрет на доступ к счетам внутри семьи – это уже не защита, а противоречие законам.
«Я считаю, что банковская тайна, когда банк запрещает супруге посмотреть счета, – это нарушение закона о браке и семье. Это более важный закон», – заявил он.
Абенов напомнил, что Конституция прямо говорит о защите семьи, а значит – и о прозрачности внутри неё. Он подчеркнул – женщина имеет право знать обо всех доходах, которые есть у мужа.
Он также считает, что проблему можно решить на уровне законодательства – без долгих судебных разбирательств.
«Мы можем просто прописать норму: банковская тайна касается самого человека и его семьи, его супруги. Это нормально, если у них совместное хозяйство», – отметил депутат.
При этом он делает оговорку: речь не всегда идёт о бизнесе, где могут быть партнёры и другие интересы.
Но в бытовых и семейных финансах, по его мнению, всё должно быть прозрачнее. Даже после развода, считает депутат, право на информацию за период брака должно сохраняться.
Однако в правительстве смотрят на вопрос осторожнее.
Вице-министр финансов Ержан Биржанов подчеркнул, что доступ к банковским данным жёстко ограничен законом.
«Банковская тайна ограничена. Доступ возможен только при проведении контрольных мероприятий и через соответствующие санкции. Вне таких процедур госорганы сами не могут получать и использовать банковскую информацию. В иных случаях данные не используются», – отметил он.
Таким образом, позиции расходятся: с одной стороны – аргумент о защите семьи и совместных доходов, с другой – строгий режим банковской тайны, который пока остаётся приоритетом.
И именно между этими двумя подходами сейчас, по сути, и решается судьба подобных дел.
Подписывайтесь на официальный Telegram-канал CMN.KZ
