Жительница Атырау утверждает, что её бывший муж насиловал их общих маленьких детей. Но вот уже третий год идут проверки, сдано десятки экспертиз, а дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. Более того, его уже прекращали шесть раз
Об этом на своей странице в Threads рассказала правозащитница и представительница общественного фонда Human Rights Lawyers Ляззат Ракишева. По её словам, мама пострадавших детей обратилась за помощью, после чего история получила огласку.
Редакция CMN.KZ связалась с матерью и адвокатом, чтобы узнать подробности. По словам Мадины (имя изменено по просьбе женщины), все началось после того, как отец детей настоял, чтобы она вышла на работу, а сам остался сидеть с двойняшками.
«Он выел мне все мозги просьбами выйти на работу, говорил, что сам останется присматривать за детьми, когда им исполнилось два года. Как только я вышла на работу, начались все эти ужасы», – рассказала мать.
По ее словам, осенью 2023 года ей позвонила воспитательница из детского сада и обратила внимание на странное поведение малышей.
«Она сказала, что дети странно себя ведут, чего-то боятся, держатся за ручки и не отходят друг от друга. По её словам, они даже во сне не отпускают руки, не играют, не смеются. Я подумала, может, это стресс из-за того, что я вышла на работу», – рассказала Мадина.
После этого, по словам матери, она и сама начала замечать тревожные изменения в состоянии детей.
«У них изменилось поведение: они постоянно плакали, изменилась речь. Сын начал растягивать слова, говорить как будто нараспев, дочка стала заикаться и замкнулась в себе. Появились страх и тревога. Они подолгу не могли уснуть, плакали. Просыпались ночью в испуге и снова плакали. Во сне бормотали что-то вроде: “папа, попа, уходи”. У сына начался фимоз и недержание кала. У дочки начались цистит и синехии. Поскольку дома нас было только четверо, мне даже в голову не приходили плохие мысли. Я пыталась понять, что происходит с детьми: очищала дом, мыла все солью, включала суры, проводила обряды. Так продолжалось почти год, а потом в ноябре они начали говорить: “папа – кака”, “у папы есть бука”», – сказала она.
Далее, по словам Мадины, в том же месяце она обратилась в Департамент полиции Атырауской области.
«Сначала я позвонила в колл-центр 111, попросила совета и сказала, что у меня есть тяжёлые подозрения. Мне ответили: пишите заявление и проходите экспертизу. Я сказала, что пока не хочу оформлять всё официально, хочу сначала точно убедиться. Тогда мне посоветовали обратиться к психологу. 17, 18 и 19 ноября 2023 года я водила детей к психологу, там подтвердили мои подозрения, сказали не терять время. После этого я написала заявление», – рассказала мать.
Из кабинета в кабинет: через что прошли дети
В полиции на заявление отреагировали неоднозначно.
«Когда я пришла в полицию, в коридоре сразу поднялся шум: “отбой, отбой, это только подозрение”. Тогда я сказала: “А что, вы уже поняли, о ком идет речь?”» – вспоминает она.
Мадина также утверждает, что после этого ей предложили самостоятельно искать врачей для обследования детей.
«Мне сказали самой найти проктолога и гинеколога, показать детей и принести документы. Я им поверила и сделала всё, как они сказали. Начала обзванивать частные клиники: где-то запись была полной, где-то свободные врачи были только через неделю. В итоге 23 ноября 2023 года я попала к гинекологу в частной клинике. Там мне сказали, что по постановлению ДП нужно ехать со следователем в областную детскую больницу», – говорит мать.
По словам Мадины, в больнице детей сначала не хотели принимать.
«Я приехала туда с двумя детьми. Там меня никто не хотел принимать. Я в истерике позвонила в 111 и попросила организовать осмотр детей. Только после этого к нам вышли и сказали: приходите завтра в 10 утра натощак», – утверждает она.
На следующий день детей осмотрел хирург. Как рассказывает мать, заключение пришлось ждать около 10 дней.
«Когда я пришла за документами, мне сказали: “Держитесь, у обоих множественные трещины, у сына больше, у обоих недержание кала”», – вспоминает собеседница.
После этого, следователь попросил привезти детей на допрос. Однако сначала им пришлось несколько часов ждать прокурора, психолога и адвоката.
«Мы приехали днём и до вечера просто ждали. Потом нас повезли в другой центр, там мы ещё несколько часов сидели. Дети уже устали, хотели есть, пить, спать», – рассказала мать.
Особенно тяжело ей вспоминается допрос дочери.
«Следователь спросил: “Папа хороший?” Дочь ответила: “Нет, кака”. Потом спросили: “Где тебе было больно?” Она ответила: “Целовал лицо, потом руку, потом сделал больно ноге”. А потом заплакала и сказала: “Я же все рассказала, почему опять спрашивают? Я больше не буду рассказывать”», – говорит Мадина.
После этого детей поздно ночью повезли на судебно-медицинскую экспертизу.
«Было уже около полуночи. Сын спал в машине, дочку пришлось будить. Она кричала, вырывалась, и осмотреть её толком не смогли. После этого эксперт указал, что нужны заключения узких специалистов», – утверждает мать.
Позже дочку осмотрел гинеколог в детской больнице, и, по ее словам, врач сообщил, что плева целая.
Далее, как утверждает Мадина, по делу неоднократно назначали судебно-медицинские экспертизы, однако без того профильного специалиста, на котором настаивала сторона потерпевшей.
«Такие экспертизы без проктолога делали много раз, хотя все просили именно это заключение», – сказала она.
И только осенью 2024 года детям назначили обследование у профильного специалиста.
«На обследовании присутствовали следователь, прокурор и врач. Все снимали на видео. После осмотра специалист, по моим словам, сделал однозначные выводы о характере травм», – рассказала мать.
Позиция адвоката: «Это систематическое насилие, а не медицинская проблема»
К делу подключилась адвокат Айман Умарова, которая изучила материалы и медицинские заключения.
«Вся совокупность говорит о том, что ребёнок неоднократно подвергался воздействию в анальной области. Это не внутренняя патология и не последствия запора», – поясняет она.
Адвокат обращает внимание на медицинские симптомы, зафиксированные в документах.
«Речь идёт об энкопрезе – недержании кала. Это происходит, когда нарушены функции сфинктера. В норме этого быть не должно», – говорит Умарова.
По её словам, такие изменения могут сохраняться длительное время.
«Когда повреждения затрагивают внутренние ткани, их заживление может занимать год и более. Это объясняет, почему даже спустя время фиксируются последствия», – отмечает она.
Отдельно адвокат указывает на противоречия в экспертизах.
«В ряде заключений эксперты прямо указывали, что для ответа на ключевые вопросы им необходим профильный специалист – проктолог. Практически во всех экспертизах звучит одно и то же: без проктолога невозможно дать окончательные выводы», – говорит она.
При этом, по её словам, такие специалисты длительное время не привлекались к исследованиям.
«Детей не дали осмотреть – и на этом закрыли дело»
Умарова также приводит пример с экспертизой в другом городе.
«Эксперты запрашивали личное присутствие детей для обследования, однако поездка не состоялась. Мать подготовилась, купила билеты, но следователь запретил ехать. В итоге эксперты написали, что не могут дать заключение, потому что детей не представили», – рассказывает адвокат.
По её словам, именно такие формулировки затем становились основанием для прекращения дела. Адвокат утверждает, что по делу проводились многочисленные экспертизы с одинаковыми вопросами.
«Назначают одну и ту же экспертизу снова и снова. По сути, по кругу. При этом ключевой специалист либо не привлекается, либо его выводы игнорируются», – говорит она.
По её оценке, это влияет на сроки расследования.
«В результате дело годами не выходит на финальную стадию», – отмечает Умарова.
Заключение проктолога: «Это не заболевание»
Одним из ключевых эпизодов в деле, на который указывает мать, стало заключение профильного специалиста. Речь идёт о постановлении и осмотре, проведённом детским и взрослым проктологом, хирургом и кандидатом медицинских наук Валерием Кривчачем.
По словам Мадины, осмотр проводился в присутствии следователя и других участников процесса и фиксировался на видео.
«Он прямо сказал: это не заболевание. Это изнасилование, с проникновением», – утверждает мать.
Сами медицинские документы также имеются в материалах дела – в том числе заключения проктолога от ноября 2024 года. (в распоряжении редакции есть видео проверки, где врач говорит, что насилие было).
Именно после этого осмотра у следствия появились основания для пересмотра статуса фигуранта. Отдельно Мадина вспоминает эпизод уже 2025 года, который, по её мнению, вызвал у неё серьёзные опасения.
«Вынесли очередное постановление на экспертизу в Алматы, в частную клинику. Потом я узнаю, что там нет ни экспертов, ни проктологов. Это просто психиатрическое учреждение», – говорит она.
Мадина утверждает, что опасалась последствий такого направления.
«Я поняла, что меня могут просто закрыть там и забрать детей», – рассказывает она.
По её словам, она сразу обратилась с жалобой в прокуратуру, указав на сомнения в репутации учреждения.
«Я написала жалобу – и это постановление сразу отменили», – утверждает она.
Психолог о рисунках: «Это то, чего ребёнок не может знать сам»
Еще одним важным моментом в деле мать считает рисунки детей, которые, по её словам, она передавала следствию и просила изучить с участием психологов.
«Я просила сделать психологический разбор рисунков детей. Сначала мне говорили, что их не могут найти. Потом я сама начала искать специалистов. Один из психологов, которому я показала эти рисунки, написал, что у детей есть глубокая психологическая травма», – утверждает Мадина.
Позже, по ее словам, другой эксперт-психолог несколько дней работал с детьми и подготовил заключение.
«Психолог предоставил заключение о систематическом насилии. На видео дети показывали на фото отца и говорили, что это он делал им больно», – говорит мать.
Эксперт также отметил высокий уровень тревожности в работах детей.
«Первое, что бросается в глаза – это фалические элементы. Это прямо изображение мужского полового органа. Более того, на одном из рисунков можно увидеть предмет, похожий на средство защиты. Очень много тревоги. Нарушены границы. На некоторых рисунках – фигуры без рта, без рук, без ног. Это состояние безмолвия, когда ребёнок боится говорить», – пояснил психолог.
По словам специалиста, подобные изображения нехарактерны для детей такого возраста.
«В два–три с половиной года дети не могут знать и изображать такие вещи, если они не сталкивались с этим в реальности», – подчеркнул он.
При этом психолог обратил внимание, что речь идёт не о нормальном детском интересе к телу, а о признаках возможной травмы.
«Да, дети могут изучать себя, но здесь совсем другой уровень – выраженная тревога и страх», – заключил специалист.
Мне говорили: дело не дойдёт до суда
Мадина утверждает, что подозреваемым бывший супруг был признан только 7 апреля 2025 года.
«До этого он проходил по делу в другом статусе. Только после моего визита в Астану я в тот же день получила постановление о признании его подозреваемым», – сказала она.
При этом, даже после этого мера пресечения в отношении мужчины избрана не была, а дело до сих пор не передали в суд.
«После признания подозреваемым прошло уже 11 месяцев, но он до сих пор на свободе, и дело не направляется в суд», – утверждает мать.
Она также заявила, что после многочисленных жалоб и обращений начала сталкиваться с давлением. Кроме того, она сейчас ищет средства на участие адвоката оффлайн, поскольку поездки и проживание оплачивать не может.
Мама детей также заявляет, что дело намеренно затягивают через многочисленные экспертизы. По её словам, детей неоднократно направляли на повторные обследования, несмотря на то, что сами эксперты указывали на отсутствие необходимых специалистов для полноценных выводов.
«Экспертизы проводят снова и снова, но ключевых ответов нет. На основании таких заключений дело прекращали уже несколько раз», – говорит она.
По данным материалов дела, действительно проводились различные судебные исследования, однако, как утверждает мать, это не приблизило расследование к суду.
Она заявляет, что дело прекращали не менее шести раз, после чего оно возобновлялось только благодаря жалобам. Последний эпизод, по её словам, произошёл в ноябре 2025 года. О прекращении расследования она узнала случайно спустя почти три недели.
После этого её вызвали в полицию.
«Мне прямо сказали: пишите сколько хотите. Дело в суд не направят», – утверждает мать.
По её словам, ей намекнули на возможность возбуждения дела против неё самой.
Что ответили в Генеральной прокуратуре
Редакция CMN.KZ направила официальный запрос в Генеральную прокуратуру. В ведомстве сообщили, что 20 ноября 2023 года по заявлению матери Департамент полиции Атырауской области начал досудебное расследование по части 4 статьи 121 УК РК – по факту насильственных действий сексуального характера в отношении малолетних.
«По данному уголовному делу прокуратурой области с первых дней установлен особый надзор, назначен процессуальный прокурор, по делу дано пять указаний о проведении необходимых следственных действий», – говорится в ответе ведомства.
Там также подтвердили, что уголовное дело ранее прекращали, однако затем возобновляли.
«Ранее уголовное дело прекращалось, однако из-за поступления ходатайств со стороны представителя потерпевшего дело возобновлялось в целях обеспечения полноты, всесторонности и объективности расследования, а также проведения дополнительных экспертиз», – сообщили в прокуратуре.
Кроме того, в надзорном органе отметили, что за допущенные упущения при расследовании двое следователей были освобождены от занимаемых должностей.
По официальным данным, по делу были назначены и проведены девять судебно-медицинских экспертиз в Атырау, Актобе, Астане и Алматы, включая комиссионные и дополнительные.
«В материалах уголовного дела имеются заключения специалиста-психолога и детского хирурга, выводы которых носят вероятностный характер и не находят своего подтверждения результатами многократных комиссионных судебно-медицинских экспертиз, проведенных в государственных экспертных учреждениях», – говорится в ответе.
В Генпрокуратуре также подтвердили, что 7 апреля 2025 года бывший супруг заявительницы был признан подозреваемым и допрошен по делу.
«Мера пресечения в отношении него не избиралась, поскольку на настоящий момент совокупность объективных доказательств о совершении им уголовного правонарушения не установлена», – сообщили в ведомстве.
В настоящее время, как уточнили в прокуратуре, по делу назначена дополнительная комплексная судебно-медицинская экспертиза в Астане. На этом основании срок расследования приостановлен.
«По результатам проведенных следственных действий будет принято окончательное процессуальное решение. Оснований для передачи уголовного дела в иной орган уголовного преследования не имеется», – говорится в ответе.
Что сейчас с делом?
На данный момент расследование продолжается.
Подозреваемый установлен и допрошен, однако мера пресечения в его отношении не избрана. Материалы не переданы в суд.
В надзорных органах указывают, что окончательное решение будет принято после завершения всех следственных действий и получения результатов дополнительных экспертиз. В связи с этим сроки расследования приостанавливались.
Мать считает, что процесс намеренно затягивается.
«За это время экспертизы назначались повторно, расследование несколько раз прекращали, а затем возобновляли после жалоб. Прошло больше двух лет, но решения до сих пор нет», – говорит она.
Сейчас Мадина добивается, чтобы дело передали на уровень центральных органов и довели до суда.
Пока же история остаётся без финального решения. Редакция CMN.KZ будет следить за развитием событий.
Подписывайтесь на официальный Telegram-канал CMN.KZ
